Смех и иносказательность, бытописание времени и философские размышления. Экранный путь театрального режиссёра Кирилла Серебренникова. Часть 1

Кирилл Серебренников Обратил внимание на такое явление в современной российской культуре как театральный и кинорежиссёр Кирилл Серебренников.

Фильмы Серебренникова отличаются чёткой и выстроенной драматургией: речь персонажей подчинена и тесно связана с сюжетно-образным замыслом, отдельные реплики ёмкие и в целом чувствуется театральный метод постановки. Творческая манера режиссёра тесно связана со звучащим с экрана словом, действие и окружающий мир занимают у него более второстепенное и подчинённое слову значение.

Одна из первых работ Серебренникова в кино камерная «Постельные сцены» (снятая по пьесе братьев Поздняковых) - это звучащая с экрана трагикомическая пьеса, заснятая на плёнку и к кино отношение имеющая мало: ни в мизансценах, ни в операторском и изобразительно – монтажном решении. (К слову сказать, фильм «Постельные сцены» не первый в ряду театрально-кинематографических работ режиссёра: до этого были работы над телесериалами, «Раздетые», где действие также театрально и происходит на чердаке дома и другие малоизвестные работы режиссёра в кино). Этот этап творчества Серебренникова можно расценивать как некий гибрид театрального и кинематографического выражения не слишком оригинальных замыслов и идей.

Новый отсчёт времени для Серебренникова начинается с фильма «Рагин» - откровенно слабой работы, сделанной наскоро, впопыхах. Складывается впечатление, что в основе бесталанный и слабый сценарий, написанный по мотивам чеховской «Палаты №6». Здесь и попытка вобрать в себя и трагизм чеховского произведения и собственное осмысление чистой и честной души – молодого провинциального доктора Рагина (актёр Алексей Гуськов) - идеалиста и бессребреника, но в итоге на экране получился сумбур. Видны лишь мучительные потуги связать нравы провинциальной глубинки конца 19-го века, философские вопросы с сюжетом «Палаты №6». Режиссёр пытался всё хаотическое нагромождение фильма представить как целостное произведение, но слабости сценария, не профессиональное владение языком кино и отсутствие чёткой концепции в фильме не позволили ему это сделать.

Алексей Гуськов

Несколько слов об игре актёров: она также слаба и неубедительна, но актёры играют так не потому что не стараются, а по причине того, что им просто либо не под силу материал, либо нет понимания, что собственно играть (сам выбор актёров тоже неудачен). Отсутствие этого понимания и откровенная посредственность игры иных актёров фильма «Рагин», заменяется грубой нарочитостью и скандальностью на современный лад. Чего стоят только эпизоды сексуального характера, зачем то вошедшие в фильм.

Стоило режиссёру вернуться к своей стихии: то есть к комедийно-абсурдному изображению современной жизни и трагифарсу, (что составляло основу «Постельных сцен») как он тут же поймал удачу. Речь о фильме «Изображая жертву» по сценарию уже известных для Серебренникова братьев Поздняковых. В 2006 году фильм «Изображая жертву» стал определённой сенсацией в России и за рубежом (а двумя годами ранее одноимённый спектакль К. Серебренникова). Но справедливости ради, необходимо сказать, что удачен сам выбор материала режиссёром. В пьесе Поздняковых сами по себе присутствуют мысль и форма изложения. Здесь квинтэссенция современной российской жизни и усталое лицо поколения тех, кто жил в СССР и их «оппонентов» - детей, у которых есть мышцы, изворотливость ума, но инфантильна и неразвита душа; преобладают инстинкты и жизнь воспринимается как игра.

Фильм – как и сама пьеса - сделан в манере «стёба» над действительностью с серьёзным видом, но вывод пьесы звучащий с экрана гораздо глубже. Всё дело в том, что режиссёр привносит от себя элементы творчества в виде правильно найденного изобразительного решения, верных интонаций актёрской игры, монтажных пауз в фильме и длиннот – значительно раскрывающие рамки и смысл произведения. Основная удача – на мой взгляд – это верная художественная трактовка образа Валентина, того, кто всё время изображает и пародирует жизнь.(К сожалению, мне не довелось пока что посмотреть театральную постановку этой же пьесы Серебренниковым)

Юрий Чурсин

Начиная с фильма «Изображая жертву» главное действующее лицо фильмов Серебренникова – новое время: тревожная реальность человеческих сверхощущений и чувств, поведение человеческих типов, связанное с окончательной самоидентификацией и самоопознанием, потерей, поиском и нахождением себя.

В «Изображая жертву» при всей реалистичности и натуралистично действия и событий, режиссёр создаёт не мир экранных героев и уж тем более не хроникальную картинку жизни. Здесь срез бытия, его уровень, в котором доминирующее значение и место занимают грязь и потеря человеческого облика. Убийство человека приобретает бытовой и повседневный смысл. Разрубить мясо на балконе или изображать расчленение для следственного эксперимента – разницы нет. Главный персонаж фильма Валя (актёр Юрий Чурсин), выпускник университета, одинаково изображает жертву в целях следственного эксперимента (он штатный сотрудник следственной группы) и имитирует распятие, дополняя словами из Писания (Иоанн, 19-37). Он лицедействует в любой ситуации – дома с близкими, на рабочем месте, что-либо изображая, цинично и без особого смысла. Ему важен сам эффект, который производит его действие. Розыгрыш. Стихи Пастернака «Быть знаменитым некрасиво», которые цитирует Валя, проливают смысл на его сущность. Это одновременно и пародия, перевёртыш, точное соблюдение формы при отсутствии смысла и единственная возможность… жить, будучи при этом в душе холодным и безучастным, мёртвым. Характерный диалог со своей девушкой: Валя: «Мне нужно загасить». - Кого?, - спрашивает та, подразумевая жаргонное значение этого слова. - Ощущения…

«Цель творчества самоотдача, а не шумиха, не успех» (у Б. Пастернака). Имитация жизни, действия у Валентина – единственная возможность почувствовать себя живым (среди живых или таких же имитирующих жизнь?). «Но быть живым, живым и только, живым и только до конца» (Б. Пастернак). Но суть Вали – насмешка над серьёзностью при всём тщательно обставленном правдоподобии. Он в ряду образов идущих от Смердякова. Валентин никогда не снимает кепку. Это его шутовской колпак, атрибут и принадлежность к породе лицедеев, но лицедеев рассуждающих о жизни и со своей философией. Философией мёртвого.

Человек нового времени и человек традиционный и конфликт между ними – вот ещё одна важная составляющая фильма. Другое сознание и другое восприятие мира у одних и других. К «отцам» в фильме можно причислить капитана милиции, семью Вали – его мать и отчима, «японку с судьбой» (пожилую работницу из японского ресторана, где проводится следственный эксперимент). Между ними и молодыми, нет, не различие в восприятии мира – пропасть непонимания. Исчезнувшие связи. (Интересно и символично художественное решение этого разрыва связей в фильме: отец выбрасывает Валентина из лодки посередине озера в детском возрасте; это тоже своего рода эксперимент, откуда нет возврата, а есть лишь вход в новое состояние, в новое сознание, в новую сферу бытия).

Изображая жертву

Новые люди или всё же «новые люди»? Все они профессионалы своего дела, где-то учились, цитируют Писание и стихи Пастернака, только отличает их при этом полное отсутствие человечности и бессознательная инстинктивная жажда получать удовольствия, порою – любой ценой. Иные в силу своей необразованности и неразвитости – как милиционер Сева – более прямы в преследовании своих низменных желаний.

Другие – более изощрённые – могут завуалировать культурным флёром свой потребительский интерес.
Потерян смысл жизни. Всё превращается в фарс и стёб. Целое поколение выросло на этом. Пример: те, кто воспринимает компьютерные игры как реальность и реальность превращает в одну из игр. Для них нет вчера или завтра – жизнь моментом, сию минуту. Они не осознают: живут ли они в аду или в раю - полная стёртость личности. И равнодушный разговор о человеческой жизни, гуманизм – как отголосок чего-то далёкого и прошлого, чего то - о чём сегодня и не вспомнить.

Трагифарс – это когда становится смешно и ужасно одновременно. Взять хотя бы фразеологию одного из «положительных» героев фильма капитана милиции(условно положительных и в контексте роли и в по правилам нового времени, где границы стёрты). Он один из поколения «отцов».

Прямолинейность капитана и его слова, не задумываясь над смыслом этих слов, рождают особенно комическое – служебный лексикон. «Ты ведь из дома шёл – не из тюрьмы», - говорит он Вале, упрекая, его, что он «забыл» плавки для бассейна, где проводится расследование очередного дела. (А изображающий жертву плавки вовсе не забыл: у него свои причины дурачить начальника).
«Куда пошлют – там и очистится. У нас в России таких мест много», - замечает он по поводу судьбы очередного подследственного.
Впрочем, в момент потрясения капитан проникает в суть жизни:
«Они поняли, для того чтобы от них отстали – нужно притвориться», - так он о современном поколении, живущем своей жизнью – жизнью – игрой, и всеми силами пытающихся дистанцироваться от прошлого.

Фильм несомненное достижение в творчестве Серебренникова в кино. Формально картина повторяет содержание пьесы – следственный эксперимент, заснятый на плёнку, но на экране достигается эффект отстранённого и бесстрастного наблюдения над абсурдом жизни(где средства чрезмерны и преувеличены и не соответствуют ничтожным целям), который творят люди потерянные и растерянные, либо те, кто может быть причислен лишь к человеческими особям.

Прежде всего, удачен выбор актёров. Это и Юрий Чурсин ("Бригада 2", "Химик", "Три мушкетера") в роли Вали, Виталий Хаев – капитан (он же играет и в одноимённом спектакле Серебренникова), Александр Ильин – милиционер Сева, Фёдор Добронравов – отчим Вали … Точен изобразительный ряд, декорации в фильме – комната Вали, интерьеры мест преступлений, отражающие всю ту ничтожность (по временам, просто бессмысленность), что творится перед включенной камерой милицейского оператора, снимающего на плёнку следственный эксперимент. Так и режиссёр проводит собственное расследование, с разницей, что перед ним эксперимент над самой жизнью.
О находках режиссёра: включенный телевизор с пустым экраном, перед которым бессмысленно (а может быть, отыскивая свой смысл?) сидит Валентин, трансляция сознания в голове Валентина, где в условных и схематических образах проносятся события, люди и действия, что окружают его (здесь интересны рисованные кадры).
Запомнились преёмники Вали на его месте «изображающего жертву», в таких же одинаковых кепках, клоны, биологические роботы как и он сам.

Продолжение здесь.


Комментариев еще нет.

Оставить комментарий

чтобы оставить комментарий.