Слово «барака» в арабском, а также подвергшихся арабскому влиянию языках (суахили, турецком, урду, фарси) означает «благословение». Сходное по смыслу слово есть и в иудейской традиции (Браха́ — ивр. ברכה). В контексте суфийских учений «барака» имеет значение «дыхание жизни».
Документальный фильм Р. Фрике «Барака» помимо своей проблематики – о ней ниже – привлекает внимание языком изложения: кинематографически сжатым и лаконичным, ярким, ассоциативным. Кадр с обезьяной – в самом начале картины – вполне символизирует обозримый период человеческой истории. Обезъяна сидит в в окружение воды (какой то водоём) – что традиционно отождествляется со стихией хаоса (неупорядоченность, нечёткость, размытость), но взгляд животного устремлён в пространство, во взгляде подобие мысли.
О тайнах мироздания?…
Человека иногда называют «божьей тварью» и эта божья тварь – как и обезьяна – склонна повторять действия того, кто по каким – то причинам над ним возвышается, является авторитетом. Но бывает так, что человек как и обезьяна усваивает лишь одни рефлексы и тогда на место смыслу приходит слово привычка.
В фильме мы видим буддийский и другие религиозные храмы; мы видим верующих разных религиозных конфессий. Но фильм не столько о религии, сколько о различных взглядах на мир. Фильм говорит нам то, что на Земле мы словно бы разделены на два лагеря. В первом из них (на стороне которого стоит картина и её создатели): суть первого составляет религиозный и осмысленно ритуальный образ жизни. В этом мире человек даже в группе людей ощущает глубоко личное и задушевное отношение к окружающей действительности.
В другом мире: потребительская (нередко бессмысленная) гонка обезличенной толпы стирает границы и различия между людьми, превращая их в единый, враждебный всему разумному механизм. Два мира – употребляя религиозно – философскую терминологию – традиции и антитрадиции. Два мира: первый из которых влачит полунищенское существование, испытывает умиротворение, другой – «мир конвейера» – олицетворяя сытость и удобство, всё же проявляет смутное беспокойство по поводу своего будущего. Этот мир охвачен скоростью и извлечением из всего выгоды (прежде всего материальной). В нём и религия превращена в объект сиюминутного пользования. В продукт культуры для масс – отличающегося от продукта питания только своим назначением.
На экране мы видим бройлерных кур, соответствующих определённым потребительским стандартам. Автор этих строк где – то слышал, что такие куры настолько неприхотливы и всеядны в пище, что способны пожирать самих себя, если по случайности умершее по каким – либо причинам животное попадает в кормовой резервуар. Чётки и отлажены движения работников птицефабрики на конвейере: этот цыплёнок годен, этот – нет и его отбрасывают в сторону.
Ну а кто ведёт отбраковку нас – людей – в масштабах всей системы современной цивилизации?
Замечателен монтажный ритм картины. Ускоренные кадры в фильме изображают безостановочное движение, скорость. Люди входят и выходят из зданий, бесконечно прибывают и убывают на вокзалах, станциях метро – но вся эта суета, данная нам в контексте бесконечного движения, в своей сути лишена смысла. Движение для движения.
По контрасту с этим кадрами нам показан мир традиции. Здесь ритм в чётком соответствии с танцами, ритуалами. В противоположность изматывающей и опустошающей гонке традиция и вера даёт нам возможность почувствовать частью живого, великого и разумного организма, в чём-то себя творцами. Здесь уже на место бесконечного приходит слово вечное.
На экране люди разных религиозных верований. Но все они едины в одном – в поиске внутреннего ответа для самих себя о смысле жизни. Смерть для человека традиции – не только финал жизни земной, но и стартовая черта на пороге нового неизвестного мира. Человек суеты о смерти всерьёз задумывается лишь в последний момент этой жизни.
Фильм наталкивает на самые серьёзные размышления, заставляя задуматься о правильности нашего существования, подумать о будущем.
Трейлер фильма «Барака» (1992):
